Холодный ветер по степи веет… Дождь над Сырдарьёй поёт о судьбе. На тихой набережной Коркыт слушает ветер… И память неслышно находит меня
Неон на берегу Сырдарьи мерцает, А я вспоминаю юность — такую как есть. Те дни, когда степь казалась вечной… Когда мир был проще, теплее, добрей. Мы были ветром, что дул без оглядки, Смеялись до боли, до дрожи в руках. Теперь лишь дождь размывает дороги… А я ищу тот свет в отражённых глазах.
Город спит… и время застыло. Будто боится нарушить покой. Я закрываю глаза на секунду… И память ведёт по дороге домой.
Снова неон отражается в лужах. Снова память сильнее огней. Этот город становится ближе… С каждым эхом ушедших дней.
Экраны шепчут забытые фразы… Но дождь смывает ненужный шум. И будто рядом, на той же площади, Где мы мечтали — ещё не погасли огни. Капли скользят по мокрым панелям кварталов… А над Сырдарьёй — дрожащий свет. И кажется, город, усталый и добрый, Слушает память, которой уже много лет.
Огни сияют холодно… ярко… Но в этом свете теплеет душа. Неоновый вечер уже не безликий — Он стал таким же родным, как тогда.
Снова неон отражается в лужах. Снова память сильнее огней. Этот город становится ближе… С каждым эхом ушедших дней.
Память не знает закрытых вокзалов. Память не гаснет от новых огней. Стоит закрыть глаза на мгновенье… И снова становишься прежним на миг
И в этом шёпоте ночи сырой… Я слышу юность — далёкой волной. Словно голос, забытый, но родной, Шепчет: «Живи… Ты ещё — живой».